Вечная мерзлота в России тает — и это уже не прогноз, а диагноз
Две трети России лежит на вечной мерзлоте. Точнее, лежало. Потому что то, что называлось «вечным», оказалось не таким уж вечным. За последние 27 лет верхний слой мерзлоты стал протаивать на четверть метра глубже, чем раньше. И это, мягко говоря, проблема.
Вот цифры, от которых становится не по себе. В 1996 году средняя глубина сезонного оттаивания вечной мерзлоты в России составляла около 45 сантиметров. К 2023 году — уже 70. То есть за четверть века мерзлота стала «мягче» почти в полтора раза. И процесс ускоряется.
На Ямале, например, грунт оттаивает на 10 сантиметров каждый год. Десять сантиметров — звучит нестрашно, правда? Но если умножить на десять лет — уже метр. А если вспомнить, что на этой мерзлоте стоят города, проложены тысячи километров трубопроводов и дорог — масштаб начинает впечатлять. Не в хорошем смысле.
Алексей Маслаков, ведущий научный сотрудник географического факультета МГУ, объясняет: главная причина — более долгое тёплое лето и рост температур. Но есть и косвенные факторы. Много снега зимой работает как одеяло — земля не промерзает как следует. Летние дожди дополнительно прогревают грунт. Всё это вместе увеличивает глубину протаивания. И, кстати, сами измерения могут занижать реальную скорость — потому что нижняя часть талого слоя уплотняется, и щуп не всегда показывает истинную картину.
Тут такое дело. Западная Сибирь — регион, где добывают основную часть российского газа — тает быстрее всего. Там сразу семь точек, где мерзлота отступает на 20 и более сантиметров каждые десять лет. А в отдельных местах — от 12 до 170 сантиметров за десятилетие. Сто семьдесят сантиметров. Почти два метра. Песчаная равнина без гор и долин реагирует на потепление особенно остро.
Что это значит на практике? А вот что: более 40% зданий в зоне вечной мерзлоты уже деформированы. В Воркуте — 80%. В Магадане — 55%. На Диксоне — 35%. И 81% всей арктической жилой застройки построен до 1999 года — когда о нынешних темпах таяния никто и не подозревал. Дома просто не рассчитаны на то, что происходит с грунтом под ними.
Министерство энергетики оценило возможный ущерб только для городской инфраструктуры к 2050 году в 7 триллионов рублей. Триллионов. Если добавить объекты нефтегазовой отрасли — цифра вырастет в разы. Причём линейные объекты — дороги, трубопроводы — особенно уязвимы. Их сотни тысяч километров, они пересекают самые разные ландшафты, и разрушаются они не целиком, а отдельными участками. За которыми уследить крайне сложно.
Но инфраструктура — это ещё не самое страшное. Вечная мерзлота хранит в себе колоссальные запасы органического углерода. Когда он начинает разлагаться при оттаивании, в атмосферу выделяются метан и углекислый газ. То есть таяние мерзлоты не просто следствие потепления — оно его усиливает. Замкнутый круг, если хотите.
Есть и ещё один сценарий, от которого хочется верить в его маловероятность. В 2016 году аномально жаркое лето на Ямале увеличило глубину протаивания на 10 сантиметров. В результате из мерзлоты высвободились бактерии сибирской язвы. Погибли две с половиной тысячи оленей. Девяносто семь человек попали в больницу, в том числе пятьдесят детей.
Российские учёные, правда, недавно установили, что вечная мерзлота одновременно выступает и естественным «щитом», сдерживающим глобальное потепление. Данные Минобрнауки от 10 марта 2026 года: пока мерзлота держит углерод замороженным, она ограничивает его выброс в атмосферу. Но чем больше она тает — тем слабее этот щит становится.
Что делать? Арктический и антарктический научно-исследовательский институт разворачивает федеральную сеть из 140 пунктов наблюдения. Это хорошо, но наблюдение — это не решение. Строить на вечной мерзлоте по-новому, перекладывать старые фундаменты, переносить трубопроводы — всё это колоссальные затраты. Которые, похоже, всё равно придётся нести.
Потому что вечная мерзлота не ждёт. Она тает. Вот прямо сейчас, пока вы читаете этот текст. И то, что мы называли «вечным», оказывается очень даже временным.
